Им оказался высокий актер с сочным грудным голосом, который играл Мальволио.

– Пэтчфорд, – представился он.

Ахерн похвалил его за искусную игру и режиссуру.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил колонист. – Пожалуйста, приходите вечером на наш спектакль.

– Спасибо, непременно приду, – ответил Ахерн. – А вы часто ставите Шекспира?

– К сожалению, нет. – Погрустнел Пэтчфорд. – Собрание сочинений Шекспира пропало при перелете с Земли, а другого нам пока не прислали. К счастью, незадолго до своего отъезда на Марс я выступал с маленькой труппой, которая ставила «Двенадцатую ночь». Я запомнил текст, по нему мы и играем.

– А я – то думал, это настоящий Шекспир.

– Мы очень старались, – улыбнулся Пэтчфорд. – Мы ждем от ООН всего Шекспира в микрофильмах, а пока довольствуемся тем, что есть.

– Непременно приду вечером на ваш спектакль, – еще раз пообещал Ахерн, покидая театр вместе с мисс Гриа.

Они побывали в мэрии, осмотрели ее неказистый, еще недостроенный зал.

Потом перешли на противоположную сторону улицы к фабрике, где беспочвенным способом выращивали овощи. Ахерн побеседовал там с двумя молодыми колонистами. Заметив, что мисс Гриа прямо-таки потрясена его эрудицией, он не стал подрывать ее веру в себя и признаваться в том, что до поступления на службу в Организацию Объединенных Наций специализировался в области гидропоники.

Фабрика, по мнению Ахерна, была превосходно сконструирована, и он попробовал ее продукты – редис, несколько пресный на вкус, и неплохие помидоры.

Наконец, мисс Гриа решила, что на сегодня впечатлений достаточно, и проводила Ахерна к дому Картера, где их ожидал обед, а вечером ему предстояло побывать на спектакле Пэтчфорда. Ахерн устал, но был доволен и взволнован, ибо у него оставалось все меньше сомнений относительно будущего колонии.